Зори здесь тихие

Имя Кирилла Владимировича Молчанова сегодня немного скажет широкой аудитории слушателей — разве что профессиональным музыкантам, да и то скорее старшего поколения. Но стоит только вспомнить две-три песни: «Вот солдаты идут по степи опаленной…», или «От людей на деревне не спрятаться…», или «Парней так много холостых, // А я люблю женатого…» — как тотчас вы, улыбнувшись, запоете знакомую мелодию. Не лучшая ли это награда композитору — его песни стали частью жизни людей, их поют и со сцены, и во время застолья, и у костра под гитару!
Кирилл Молчанов (1922–1982) – автор восьми опер (среди них «Каменный цветок» по Павлу Бажову, «Ромео, Джульетта и тьма» по повести Яна Отченашека, «Неизвестный солдат»…), балетов «Три карты» и «Макбет», фортепианных пьес, вокальных циклов, музыки к десятку фильмов (в их числе «Дело было в Пенькове», «На семи ветрах», «Доживем до понедельника»), к тридцати драматическим спектаклям… В Саратове, на местном пешеходном «Арбате», даже поставили памятник его песне, а башенные часы на набережной Волги отбивают «Огней так много золотых // На улицах Саратова…».
Пронзительная повесть Бориса Васильева «А зори здесь тихие» о подвиге девушек-зенитчиц стала сюжетом последней оперы Молчанова. Одаренный оперный композитор и драматург (автор либретто большинства своих опер), Молчанов замечательно ощущает специфику музыкального театра, но при этом, не изменяя песенной природе своего дара, широко пользуется приемами сопредельных искусств. Он прибегает к кинематографическим «наплывам», к перебивающим линейное повествование кадрам из прошлого своих героинь, кадрам-воспоминаниям, к монтажной драматургии.
Столь же своеобразен и музыкальный язык оперы, уснащенный цитатами, – тут и «бытовая» песня, и эстрада, и музыка барокко. Как символ мирной жизни в хрустальном тембре челесты звучит «Колыбельная» Дунаевского, и тут же – хорал Генделя.
Композитор «портретирует» героинь оперы сообразно их характеру и пользуясь близким им музыкальным «словарем». К примеру, Лиза Бричкина, крестьянская девушка, обрисована протяжной песней и частушкой, а Соня Гурвич, влюбленная в поэзию Блока, – интонациями русского романса и мелодией Генделя. Женя Комелькова предстает поначалу в нехитром вальсе, словно перенесенном с городской танцплощадки; она же с гитарой в руках на глазах зрителей «слагает» простую куплетную песню на ставшие легендарными стихи Константина Симонова «Жди меня» – обобщенный образ женской верности, оберегающей солдата. Рита Осянина, вспоминая с болью оставленного дома маленького сына, поет трогательную «Колыбельную» Дунаевского из «Цирка»…
К своему командиру старшине Васкову девушки поначалу относятся с немалой иронией. Он охарактеризован маршем на приписываемые чуть ли не Александру Васильевичу Суворову слова: «О, воин, службою живущий! // Читай Устав на сон грядущий. // А утром, ото сна восстав, // Читай усиленно Устав». Пожилой старшина по-отечески опекает девушек, сочувствуя им, переживая их трагическую гибель… В его интонациях — понемногу от каждой из девушек, но более всего – близкого к народным истокам, к русским корням. Так, в сцене с Лизой Бричкиной вдруг появляются нотки лирических «страданий».
Оркестр экономными, скупыми средствами передает атмосферу действия, подогревает эмоциональную «температуру» оперы. «Трубный» лейтмотив, открывающий оперу, потом оживет в слегка варьированном виде в обращении Риты Осяниной «Нас не надо жалеть!» на стихи поэта-фронтовика Семена Гудзенко. Поддержанный струнными и солирующей трубой, он звучит как слово от автора.
Пролог и эпилог, контрастно обрамляющие оперу, рисуют нынешние мирные дни – они завоеваны для нас теми, кто отдал свои жизни, сражаясь с врагом. В этом ощущении преемственности поколений, в неостывающей памяти о воинском подвиге — залог нашего нравственного и духовного здоровья. Иосиф Райскин
Источник: mariinsky.r